Самосознание – это сознание человеком себя знающим истину собственного незаместимого онтологического присутствия – Я есть. Человек знает, как нечто самоочевидное, что он есть, и что он есть - онтологическая единица: именно единица (он один, и у него нет частей), и именно онтологическая - человек точно знает, что может создавать и разрушать миры, сначала, разумеется, в своем воображении, кроме того, человек предчувствует, что способен любить, а любит только Бог.

Самосознание человека является для него эпицентром его субъектности, источником всех его субъектных интенций.

Сознание человека исходит из центра его самосознания, как лучи из солнца.

Самосознание человека – это явление человеку, в том числе, и ограниченности его, как субъекта. Самосознание звучит формулой «я есть», где «я» является, для рефлексирующего собственное присутствие, недоопределенным, но очевидным фактом. Человек предчувствует, что осью его «я» (его природой) является субъектность, то есть, по сути, божественность, но сказать «я – Бог» ни один человек в здравом уме не может, да и не хочет, та же субъектность (соприродность истине) делает такое утверждение абсурдным даже для самого себя – даже наедине с самим собой человек не хочет быть абсурдным, не хочет лишиться субъектности. Данное противоречие одно из проявлений того, что я назвал основным противоречием существования человека в мире: будучи соприродным истине о себе человек находится в состоянии невыговариваемости этой самой истины, это, собственно, и есть ограничение своей собственной субъектности, естественно присутствующее у человека в его самосознании.

Человек в своем самосознании осознает не только ограниченность своей субъектности, он осознает и появление в своем представлении возможности к ее полноценной и непосредственной реализации. Человек никогда не станет чистым субъектом (Богом), даже найдя возможность непосредственной и полноценной реализации своей субъектности, даже реализовав данную возможность человек останется человеком – существом, обладающим субъектностью, возможностью предчувствовать субъекта. В лучшем случае, человек может осознать и принять свою ограниченность, как субъекта, осознать, что он человек, а не Бог. Если человек в поиске возможности непосредственной реализации своей субъектности исходит из того, что он человек, а не Бог, то он ее находит; если же он исходит из того, что он Бог (чистый субъект), то он непосредственной возможности не найдет, и ему придется довольствоваться символической реализацией, то есть, по сути, небытием.

Самосознание человека – это его субъектность. В самосознании человека есть центр, этим центром является чистый субъект (Бог). Через центр своего самосознания человек непосредственно связан с Богом, через центр своего самосознания человек непосредственно связан с реальностью, через центр своего самосознания человек связан с истиной о мире.

Центр своего самосознания осознается человеком в онтологическом предчувствии. По мере эволюционного развития человека его онтологическое предчувствие нарастает.

Я думаю, что центр самосознания человека – место чистого субъекта (Бога) у всех людей изначально пустое, или почти пустое, такая своеобразная дыра в вечность, из которой человеку видна вечность, а вечности виден человек. У всех оно (место чистого субъекта) есть, и все интуитивно предчувствуют, что даже мимолетного пребывания в данном пространстве, или простой уверенности в наличии его у себя, достаточно для исчезновения вопроса о смысле жизни или сверхцели любой деятельности. Постепенно, если человек эволюционирует, эта дыра чистого субъекта, через которую человек общается в своем самосознании с реальностью заполняется субъектностью человека, и человек становится более реалистичным, его представление о мире быстрее и легче теряет свою бредовую компоненту. Возможен вариант, что с течением своего эволюционного развития человек наращивает возможность удержания «дыры» в реальность в поле своего внимания, в качестве действующего фактора, формирующего его представление о себе и мире. Возможно, оба эти варианта работают в тандеме, противоречия между ними я не вижу, да оно и не важно, даже если бы оно было. Важно только то, что через центр своего самосознания человек, совершив невероятное усилие, может пообщаться с реальностью. Я думаю, что общение будет взаимным.

Понятно, что субъектность человека тождественна субъектности чистого субъекта; качественно — это одно и тоже, - и та и та субъектность чистая. Разница состоит в том, что субъектность человека - это распыленная (децентрированная) субъектность субъекта, а субъект – это, соответственно, концентрированная субъектность. Уместная аналогия здесь, как мне кажется, это алмаз и алмазная пыль, с той только разницей, что чистый субъект (Бог), каким-то образом, может распылять свою субъектность, или выдыхать ее.

Очевидно, что в центре субъектности человека есть центр. Этот центр центра не принадлежит человеку и никак не регулируется им. Через него, как лучик солнца, в субъектность человека проникает субъектность субъекта. Этот лучик организует субъектность человека правильным образом, в том числе, напитывает энергией все субъектные интенции человека. Через этот лучик человек приобщается к истине о мире, получает возможность непосредственного ощущения реальности, а с ней и коррекции своего представления о мире.

Как «технически» происходит эволюционное заполнение человеком места чистого субъекта своей субъектностью, по понятным причинам, можно только догадываться. Очевидно только, что если человек ищет истину, или, по крайней мере, открыт ей, открыт реальности, этот процесс идет быстрее, а если культивирует бред своей априорной социальной исключительности, то медленнее. Возможно, что в последнем случае эволюционное развитие останавливается, или вообще идет вспять.

В самосознании человека самосознающим является человек. В своем самосознании человек предчувствует свою субъектность, и на основании этого предчувствия он может формировать свое представление о своей субъектности. Наблюдается следующая закономерность: чем слабее у человека онтологическое предчувствие, тем ярче и однозначнее у него представление о себе, как о Боге, тем сильнее идентификация с данным представлением.

Человек в своем самосознании может осознать ограниченность своей субъектности, и только таким образом (через осознание ограниченности своей субъектности) человек может обрести свою субъектность (приобщиться к истине). Человек обретает субъектность через осознание себя человеком.
Самосознания достаточно чтобы выдумывать мир, но недостаточно, чтобы выдумывать его реалистично. Таким образом можно предположить, что чистый субъект, обязательная составляющая субъектности человека, полностью человеку не принадлежит. Вероятно, для появления чистой субъектности в самосознании человека нужно дополнительное условие, которого может и не быть. Я думаю, что данным условием является возможность подключения человека к тому самому лучику, о котором я говорил выше. Лучик исходит от чистого субъекта и попадает прямо в центр самосознания человека, прямиком в центр его субъектности. И, если человек хочет подключится к нему, а он может и не хотеть, и имеет возможность удержать его в поле своего внимания, а он может и не иметь такой возможности (например, по причине своей эволюционной недостаточности, природной тупости, или психической патологии), то он на какое-то время может вырваться из своего представления о реальности к самой реальности.

О возможности разобрать субъектность человека на, собственно, человеческую часть и божественную, говорит, в первую очередь, конечно, такое явление, как сон. Во время сна человек присутствует, как бы не весь. Так, например, возможность анализировать происходящее во сне у человека появляется только после пробуждения; спрашивается, а где эта возможность была у него во время сна. Вообще говоря, потребность в анализе собственных снов порождается двумя факторами: во-первых, желанием контролировать свое будущее, и, во-вторых, способностью к логике. Во время сна у человека, или, точнее, того, что от него остается, и то, и другое отсутствует, а после пробуждения появляется. Во время сна у человека остается самолюбие, оно выносит его из унижающего его сна, и стремление к контролю за происходящим, оно тоже заставляет человека проснуться в ужасе от происходящего во сне.

Стремление к контролю за происходящим, как и самолюбие являются субъектными интенциями, возможность к анализу происходящего является механизмом контроля. Очевидно, что во время сна механизм контроля ослабевает, сама потребность в контроле остается, а механизм исчезает, или, по крайней мере, ослабевает. Значит, когда человек закрывает глаза и засыпает, теряя тем самым контакт с внешней реальностью, его субъектность ослабевает, остаются только базовые интенции, но и они теряют свой функционал.

Из этого размышления можно заключить, что время сна человек восстанавливает возможность удержания контакта с внешней реальностью, который, соответственно, во время бодрствования постепенно ослабевает. Человек так и говорит: «Дай мне поспать, а то я устал, и ничего не соображаю». В контексте обсуждаемой темы строения самосознания, нас интересует только возможность появления и исчезновения ощущения реальности в самосознании. Наличие этой возможности говорит о том, что часть самосознания человека, делающая его разумным, ему не принадлежит, человеку надо ее удерживать. Человеку принадлежит только стремление к удержанию возможности оставаться в реальности, оставаться разумным (не умным, а именно, разумным). Очевидно, что данное стремление (не результат, а именно, стремление к результату, который он может только предчувствовать) делает человека человеком. Для, чтобы оставаться разумным человеку надо, как минимум, поспать.

В этой связи интересным наблюдением является фаза непосредственного просыпания. Сразу после просыпания человеку требуется некоторое время, иногда короткое, иногда довольно продолжительное, чтобы восстановить свое «Я»: вспомнить кто он, что он, где он, и зачем он. Эта фаза особенно выражена, когда будильник вырывает человека из глубокого сна, как будто хозяин вернулся, но никак не может разобраться со своим хозяйством. Акцент в данном случае стоит, опять же, на том, что «хозяин» (субъект) где-то отсутствовал, а потом вернулся. Впрочем, у психиатрии достаточно иллюстраций по теме пропадания и появления сознания.

Строго говоря, деление самосознания на части, это совсем не открытие. Еще Кант очень четко и артикулированно разделял ум и разум. Открытие состоит в том, что разум человеку надо удерживать, а можно и не удержать. Человек может быть умным, но, перефразируя Достоевского, для того чтобы умно поступать одного ума маловато будет.

В самосознании человека есть и проблема и решение проблемы; и задача, и правильный ответ. В своем самосознании человек думает. Проблему испытывает субъектность человека, точнее, основная субъектная интенция человека, а именно, функция контроля за происходящим с ним (у этой функции всегда есть бессознательное расширение - «контроль за жизнью, за миром»). Потеряв контроль за происходящим человек начинает думать, - думать, как восстановить контроль. Думает он, разумеется, из своего наличного опыта и наличных возможностей, думает он до тех пор, пока, как ему кажется, не получит механизм восстановления контроля. Ключевое слово здесь «как ему кажется», полученный человеком механизм решения проблемы может быть абсолютно неэффективным, но в момент открытия, пока человек его не применил, ему кажется, что проблема решится, и эта надежда восстанавливает угнетённую функцию контроля.

Думает человек, принимает решение тоже человек, переживает результат субъектность человека, точнее, базовая субъектная интенция человека – функция контроля, или, конечная причинность человека. Почему это так? Потому что человек может ошибаться, а субъект нет. Когда человеку плохо, то плохо именно субъектности человека, но думать над возникшей проблемой, пытаться правильно сформулировать ее причину начинает именно человек, из своего ограниченного представления о реальности проблемы. Именно человеку кажется, что он нашел решение проблемы, и именно человек обрадовавшись выдает статус реальности этому своему представлению, после чего начинает действовать, тоже, разумеется, с вдохновением. Представление человека о реальности, как правило, не совпадает с этой самой реальностью, поэтому его решение, почти всегда, оказывается ошибочным, и он вместо решения проблемы получает в результате своей деятельности ее новый извод, и это в лучшем случае, в худшем, проблема только усугубляется. Нерешенность проблемы переживает фрустрированная субъектность человека, свою неэффективность, свое бессилие переживает фрустрированная субъектность человека, а думает над своей неэффективностью человек, думает из своего представления о реальности проблемы.

Человек в своем самосознании, в месте своей субъектности, имеет доступ к онтологическому предчувствию тождества всех людей. Предчувствие тождества у всех людей разное, по мере эволюционного развития оно нарастает, вместе с ним, соответственно, нарастает и предчувствие истины о себе и мире, а с ним и критика принципа реальности. Предчувствие тождества является основным фактором, позволяющим человеку реалистично воспринимать себя и другого. Возможность отсеивать бредовую компоненту при построении образа себя и другого, позволяет человеку повысить эффективность своего социального взаимодействия. Все люди, действительно, равны, отличаются только количественно, но не качественно, и Бог, действительно, является Богом всех людей, и любит всех людей одинаково. Игнорировать это измерение (измерение тождества) в своем анализе, значит обречь себя на ложный вывод и неверное решение.

Испытывает проблему субъектность человека, она же хочет ее решить (кто испытывает боль, тот и хочет от нее избавиться), но решает проблему человек. Субъектность человека двигает решение проблемы, а человек направляет это движение, и чаще всего, не туда, куда надо. В самосознании человека находится и источник, и потенциал его воли. Воля – это всегда воля к жизни, это субъектная интенция, она исходит из субъектности человека. Говоря «жизнь», я имею ввиду поиск человеком возможности непосредственной реализации своей конечной причинности (субъектности). Акцент в данном случае, стоит на том, что потребность в реализации испытывает субъектность человека, а поиском возможности данной реализации занимается человек. Именно поэтому человек часто ошибается, принимая символическую реализацию своей субъектности за непосредственную, но его субъектность никогда не ошибается осознав, что вместо жизни человек выбрал смерть.

В своем самосознании человек переживает основное противоречие своего существования в мире. Чувствуя себя обладателем всех субъектных интенций, в том числе, возможностью создавать и разрушать миры, возможностью глаголить истину и совершать необратимые поступки человек очень просто и естественно занимает место конечной причины мира. При этом, он не осознает, хотя, принципиально, имеет такую возможность, что занимает место конечной причины своего мира – мира, существующего, по преимуществу, только в его воображении. То, что человек называет реальностью, то, где он живет, страдает, достигает, побеждает, проигрывает, пылает страстью и отчаяньем, где мучается ничтожеством или переживает триумф, где, в конце концов, умирает, то, на самом деле, реальностью не является, точнее, является его внутренней реальностью – реальностью, которую он сам создает под потребность реализации своей субъектности. Все бы ничего, но человек хочет быть эффективным не только в своем воображаемом мире, он хочет быть тотально эффективным, - эффективным и в объективной реальности. Человеку недостаточно быть хозяином своего мира – мира, существующего в его воображении, он хочет взять под контроль природные процессы, хочет управлять жизнью. Будучи смертным, человек хочет прорваться к бессмертию, он прилагает титанические усилия в этом направлении, но из представления о мире эту проблему не решить, а другого мира у человека нет.

NB. Необходимое отступление о математиках и «математическом» мире. Создавать, быть создателем – это основная субъектная интенция человека. Быть создателем предполагает эффективность деятельности, невозможно быть создателем и не быть эффективным. Но для того, чтобы быть эффективным человеку необходимо жить в реальности, а не в своем представлении о ней, что для него невозможно. Реализовать свою субъектность, то есть, по сути, быть человеком человек может только живя в своем представлении о реальности. Разрешить данный парадокс человек пытается, отождествляя объективную реальность с математической реальностью – бессубъектной реальностью, в которой все отношения могут быть однозначно и навсегда доопределены, и до какой-то степени это ему удается. Достаточно сказать, что на идею о возможности замещения объективной реальности природы математической реальностью работает вся естественнонаучная мысль человечества. Благодаря усилиям ученых естественников человечеству удалось местами создать иллюзию возможности предсказуемой и управляемой жизни. Но, именно местами, и именно иллюзию: смерть математикам отменить не удалось, да и не удастся, но главное, как говориться, не в этом. Главное, что само представление о мире, как о бессубъектном пространстве, пространстве, в котором своеволие неуместно и должно быть истреблено, является аномалией.

«Математики» построили модель мира, в котором они могут чувствовать себя Богами, но это искусственная реальность, ее можно назвать «психотерапевтической». Она помогает человеку на какое-то время забыть, как о своей онтологической вторичности, так и о вторичности, полученной от матери. Реальность, та которая действительность, отличается от «математической» реальности, в ней присутствует, как минимум, еще одно измерение, - в реальности все люди субъектны. Живые люди, в отличии от шахматных фигур, обладают всеми субъектными интенциями, в том числе, и своеволием, что категорически отторгается «математической» моделью мира. При всем том, «математическая» модель мира является для человека на определенном этапе его эволюционного развития абсолютно необходимой, как я уже сказал выше, она его психотерапевтирует, дает ему иллюзию превосходства над природой, иллюзию собственной божественности. Кроме того, видя мир «математическим», а окружающее социальное пространство бессубъектным, человек делает потенциально решаемой проблему, которую я назвал «первичной детской психотравмой». В бессубъектном социальном пространстве человек сохраняет надежду на возможность встречи со своей «идеальной матерью». Напомню, что «идеальная мать» в бессознательном человека зашита именно в качестве бессубъектного персонажа, коим является утроба.

В реальном мире человек тотально неэффективен, тотально связан и зависим от всего на свете. В реальном мире человек вторичен. Но, если свою зависимость от законов природы он ощущает, как должное, то свою социальную вторичность переживает крайне болезненно, она для него большая проблема – проблема, терзающая его самолюбие, а самолюбие, ни много, ни мало, это одна из базовых субъектных интенций человека, избавиться от этой боли человек не может по-определению.

Живя в своем представлении о мире человек пытается решить проблему своей социальной вторичности, моделируя свое социальное пространство, как математическое (бессубъектное), но в субъектной реальности бессубъектная схема мира не работает. Математическая модель социального пространства предполагает решение проблемы собственной социальной вторичности путем обретения социального статуса, мол, чем выше социальный статус, тем слабее переживание собственной вторичности и ничтожности. Парадокс же состоит в том, что проблема социальной вторичности добыванием социального статуса не решается, а скорее, только усугубляется.

Даже, на уровне простой интуиции ума очевидно, что борьба за статус дело отнюдь не статусное. Добывающий для себя социальный статус его не имеет по-определению, поднимающийся по социальной иерархии обрекает себя на вечную вторичность относительно вышестоящего иерарха. На первый взгляд, кажется, что проблема социальной вторичности решается наличием априорного социального статуса, когда бороться за социальный статус не нужно, когда он врожден, - это очень устойчивая интуиция, достаточно сказать, что именно она определяет понятие «кровь» - возможность существования объективного фактора, разделяющего людей на «высших» и «низших». В бессубъектном, «математическом» мире, такая схема «технически» возможна, тем более что «злая мать» в бессознательном человека зашита именно как «королева» («снежная королева»), то есть, женщина, раздающая статус. Но в реальности, в субъектном социальном пространстве, градация людей по априорному признаку «технически» невозможна, субъектность людей исключает такую возможность. Все люди субъектны (обладают божественностью), как же их можно разделить по качеству?! Как Богов можно разделить на Богов и Не-Богов!? Никак! Желание есть, а технической возможности нет, и быть не может. Борьба со своей социальной вторичностью – это один из изводов основного противоречия существования человека в мире: в представленном мире, данная проблема оказывается для человека нерешаемой, и это при том, повторюсь, что она является крайне болезненной для его самолюбия.

И весь этот клубок парадоксов и противоречий разворачивается в самосознании человека. Одновременно, в своем самосознании человек имеет доступ к истине о мире, она задает ему норму - точку опоры в его мышлении о своих проблемах.